С дядей Иваном мы как то сразу поняли друг друга, говорили открыто, по душам. Он спрашивал о жизни в Самарской губернии, интересовался какая у нас семья. Как думаешь жить дальше? Не думаешь ли остаться здесь, в Сибири?

На последний вопрос ему ответил так, что пока оставаться в Сибири не собираюсь. Но в жизни все может случиться, и наши мечты иногда бывают не выполнимыми.

После знакомства с дядей Иваном, я всегда выбирал время в выходной день заглянуть на часок-другой к ним в дом. Жили они бедно и очень просто. Как только захожу в дом, они всегда стараются чем-либо угостить. В первые дни нашего знакомства, Маша стеснялась, мало разговаривала.

Маша ходила к дочери Филиппа, Улинеи, они были подружки в шестнадцатилетнем возрасте. Мать у Улинеи была не родная, какая-то замкнутая, неприветливая. Бабка, дяди Филиппа мать, держалась старообрядческой веры. Хотя бабка была хорошая, но ее ложка, ее чашка, ее кружка были неприкосновенны. Как-то нечаянно я напился квасу из ее кружки, думал, что это кружка Улинейки. Она крепко меня отругала, а кружку носила к своему попу святить. Улинея растерялась после бабкиной ругачки, и просила меня обращаться к ней что мне нужно:

– На бабаню, ты Петьша, не обижайся, она старая, у нас такой закон. Вот мы с тобой пьем из одной кружки, едим вместе. Я считаю по своему люди все одинаковые, а бабуля этого не понимает. Она мне не разрешает пить из своей кружки, а меня ругает также как и тебя.

– Улинея, ты как будто уговариваешь меня. Я также понимаю как и ты, зачем я буду на старушку обижаться.

– Ну, вот и хорошо, что не обижаешься на бабулю. Хочу с тобой жить мирно, по-товарищески. Жизнь моя всем известная. Не мать, а мачеха.

– Понимаю Улинея, что ты пока несчастная. Но тебе шестнадцать лет, впереди у тебя своя жизнь. Мачеха – временное явление. У тебя будет муж.

– Это было бы хорошо, но пойми, сколько в селе девушек, а ребят совершенно нет. Кто же меня возьмет замуж? Не за границей же искать мужа?

– Упокойся Улинея, твое счастье у тебя ни кто не отнимет.

Началась уборка хлебов, я стал косить на комбинированной сенокосилке с решеткой на паре лошадях. Женщины вязали снопы. Лошадей дядя Филипп подобрал хороших, управлять лошадьми почти не приходилось, только на концах, на поворотах. Смотрел лишь за снопами, чтобы они были одинаковые по размеру. Приваливал хлеб на косу и решетку сенокосилке легкими граблями, форма которых была как крыло от жатки Ман-кормик. Когда наберется скошенный и уложенный на решетку развязанный снопик, опускаю ногою педаль, и решетка опускается. В это время граблями опускаю сноп на землю. Таким способом скосили и повязали в снопы весь хлеб – рожь, пшеницу, овес.

Снопы возили с дядей Филиппом, у него была одна дочь – Улинея. Мы ездили с ней на ночь с лошадьми на бричках. Утром накладываем снопы и везем их в село на гумно.