Выхожу из шалаша, привел своих лошадей, запрягаю в тарантас, уехал домой.

Вере Степановне сказал «больше с Улинейкой в ночное не поеду, и лошадей у них брать не буду. Рассказал хозяйке что произошло. И это уже второй раз.

Хозяйка так же обиделась на дядю Филиппа. Ей было жаль Улинею, - я это чувствовал.

Она мне сказала – «как лучше, так и делай. Улинея не виновата, она умница. А он старый балбес, слушает мать и жену. Если у нее была родная мать. Улинея – несчастный человек».

И хозяйка заплакала.

Мне стало жаль хозяйку и Улинею

Весь день на работе мы не о чем не разговаривали.

Приезжаем домой по ужинали, запрягаю лошадь в тарантас, еду со своими лошадьми в ночное к Шмакову озеру один. Я долго не мог уснуть, все думал о прошедшей ночи.

Неужели они на самом деле подозревают нас в чем либо. Как не хорошо, что отец с матерью не доверяют своей дочери. Или просто мачеха раздувает всю эту историю.

Четыре ночи ездил один, не брал с собой ни Улинею, ни лошадей.

В воскресенье дядя Филипп пришел к нам, принес литр самогонки. Начал извиняться, что он не правильно поступил. Рассказал нам с Верой Степановной, как Улинея рассказала им всей семье про эту страшную грозовую темную ночь, в которую мы спали вместе на овсяном поле и как я к ней отнесся.

Когда мы выпили самогонку дядя Филипп стал приглашать нас в гости. Я долго не соглашался. Вступилась Вера Степановна:

– Петьша, так нельзя делать, если он ошибся он и извинился. Нужно идти.

Пошли мы с Верой Степановной, бабка с мачехой встретили нас приветливо. Улинея была печальная, поздоровалась, потихоньку мне сказала «я ухожу к Маше», и вышла.

Нас посадили за стол. Долго сидели, выпивали, разговор как то не клеился.

Потом мачеха с бабкой заговорили о нашей дружбе с Улинеей, о том, что мне нужно жениться. Я им коротко ответил:

– Я пока батрак, о жене не думаю. Улинею вашу уважаю, как справедливую, умную откровенную девушку. Плохого для нее сделать никогда не могу. И еще раз вам напоминаю, что я пока батрак. А на родине у нас голод, там холостые и женатые умирают с голоду. Невесту в наши края везти это равносильно тому, что ее живую отвезти на могилу.