Однажды поехали на ночь на овсяное поле, у нас оставались не перевезенные только овсяные снопы. Выпрягли лошадей, я повел их подальше от стана. Улинея начала стелить постель. Мне постелила по одну сторону брички, себе – по другую. Ночь была темная. Подул сильный свежий ветер. Началась гроза, молния сверкала ослепительно, гром гремел почти беспрерывно. Улинея перепугалась, заплакала. На первый раз потихоньку.

– Ты почему Улинея плачешь?

– Я очень боюсь грозы.

– Ну, переходи ко мне, только со своей постелью.

– Нет, не пойду.

Но когда гроза разыгралась до такой степени, что от удара грома начали подпрыгивать наши брички: я тоже испугался, а Улинея заревела по-настоящему.

– Ну почему ты не переходишь ко мне, сама мучаешься и мне спать не даешь.

– Я тебя не смею и боюсь.

– Тогда я к тебе перейду, в такое время несметь и пугаться не приходится. С твоей стороны дует ветер, у меня – потише.

В это время так ярко блеснула молния над нами, что мы даже пригнулись. Потом ударил оглушительный гром с какими-то искрами. Я упал. Встаю, подхожу к ней и спрашиваю:

– Ты жива, Улинея?

– Ох, не знаю.

Взяла свою подушку и убежала на мою постель. Беру остальную ее постель, переношу на свою сторону. Постель постелили общую и легли, она прижалась ко мне, дрожит с перепугу, укрылась одеялом с головой. Я положил на нее руку и ногу, как будто спрятал от грозы. Она быстро вспотела, гроза успокоилась. Принимаю руку и ногу, открываю с головы одеяло.

– Нет-нет, закройте, я боюсь.

– Да ты же задохнешься.

– Нет, закройте, пожалуйста.

Утром встали, солнце взошло, накладывать снопы было еще сыро. Ночью был дождь. Начинаю над Улинейкой смеяться:

– Какая ты трусиха. Если бы ты не плакала, снопы были сухие. А теперь ожидай когда просохнут.

– Хорошо быть мужчиной, я всегда вам завидую. Ты пожалуйста никому не говори, что мы с тобой вместе спали, т.е. не спали а рядом лежали. Я всю ночь не могла уснуть. Несколько раз хотела от тебя встать и уйти. Послушаю – ты спишь, думаю, слава богу хоть он спит. Какой ты спокойный и хороший человек. Я никогда не смогу забыть эту ночь. Ты для меня стал каким-то близким, своим, родным. Наши мне все приказывали «смотри Улинея, будь осторожней». Теперь я тебя узнала, что ты настоящий человек. Настоящий мой товарищ и друг. Сам знаешь, что у меня мать не родная, пожалеть некому. Если бы ты себя плохо вел, не знаю чтоб со мной получилось.

– Брось Улинея болтать глупости – в селе есть взрослые девушки. А тебе – шестнадцать лет.

Вот так мы сидели, рассуждали, не заметили когда ее отец подъехал верхом на лошади.

– Здравствуйте дети. Я думал вы не догадаетесь накладети сырые снопы на брички, по этому и приехал. Да еще гроза-то какая ночью была, думаю незнай они там живые или нет.